Он за мною видно шел, взял за локоть:
\"Слушай Люся, будет очень хорошо,
Я живу в отдельном \"люксе\".
У него усы густы и глаза, как две букашки,
И виднеются кусты из-за ворота рубашки.
\"Я не Люся\", говорю, \"а зовут меня Тамара
И такого не терплю, и такие мне не пара\".



Припев:
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала,
Десять лет в очередях колбасу я доставала,
Десять лет учила я сверхсекретное чего-то,
Десять лет сидела я у окошка на работе,
Сердце стачивая в кровь десять лет дите растила,
Что ж осталось на любовь? Полтора годка, от силы.

Не смутился он ничуть, только глазом гладит платье:
\"Я за вечер заплачу, сколько за год тебе платят\",
Я играла в мяч ручной за спортивные награды
И была я центровой, и бросочек был что надо.
Я авосечку-суму из руки переложила,
Кавалеру своему меж букашек \"засветила\".
Мне до Щелковской - метро, а от Щелковской - автобус,
А в авоське шесть кило овощных консервов \"Глобус\".



Открываю тихо дверь - дочка долбит фортепьяно,
Ну, а мой \"любимый зверь\", он лежит, конечно, пьяный.
Снять ботиночки с него не тревожа постаралась,
От получки от его трешка мятая осталась.

Припев:
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала,
Десять лет в очередях колбасу я доставала,
Десять лет учила я сверхсекретное чего-то,
Десять лет сидела я у окошка на работе,
Сердце стачивая в кровь десять лет дите растила,
Что ж осталось на любовь? Полтора годка, от силы.



На плите чаек стоит, дочка сладко засыпает,
За окном моим ГАИ громко частников ругает.
Гляну в телек: дым и чад, поколенье молодое
Все с гитарами кричат, как перед большой бедою.
Убрала я со стола, своего пригрела пашку:
Всеж-ки мало я дала тому гаду меж букашек.