Просмотров: 107

Она на Кировской служила, на Почтампе,
Налево в зале, в девятнадцатом окне,
И ничего в ней, вроде, не было такого,
А вот, представьте, понаравилася мне.

На ней был дохлый свитерок, сама связала,
Холодный чай стоял на столике, с угла.
Она работала и глаз не подымала.
А на меня глаза, представьте, подняла.



Я стал в хвосте и написал на телеграмме
Бесстыжим почерком, я помню, девять слов,
Она взяла и обожглась, и прочитала:
\"Я вас люблю, как вас зовут и всех делов!\"

И тут она своими серыми взглянула,
Сказала: \"Тося\", - и мой почерк порвала,
Сама при этом, вы представьте, покраснела
И отвернулась до какого-то козла.

А в семь часов, когда в Почтампе пересменка,
Она закрыла телеграфное окно,
А я - то жду ее у главного подъезда
И покупаю все гвоздики у метро.



И мы пошли, о том о сем поговорили
И оказалися за столиком в пивной,
Тогда такое, вы представьте, было время,
Когда мы с пивом не боролись всей страной.

Мы с ней по загсам, а конечно, не ходили,
И сам не знаю, отчего я ошалел?
И ничего в ней вроде не было такого,
Других не надо, а вот эту пожалел.

Ну вот и кончилась история про Тосю,
И растянулся этот день на тыщу дней,
И я без Тоси все равно как на допросе,
А как она - вам лучше справиться у ней!