Глубоко в джунглях, куда я вернусь, когда я кончу дела.
Глубоко в джунглях, где каждый знает, что сажа бела.
Глубоко в джунглях, где пьют, так как пьют, потому что иначе ничего не понять,
Но достаточно бросить спичку и огня будет уже не унять.



Когда ночь была девочкой и каждый день был океанской волной.
Тарелки не влетали в окно, и все мои слова оставались со мной.
Я сказал:\"Стоп! Вот мое тело, вот моя голова и вот то, что в ней есть.
Пока я жив, я хочу видеть мир, о котором не возможно прочесть.

Я хочу видеть доктора с лекарством в чистой руке.
Иле священника с которым я смогу говорить на одном языке.
Я хочу видеть небо, настоящее небо, от которого это - только малая часть.
И явозвращаюсь сюда, здесь есть куда взлететь, затем что есть куда пасть.



А трава всегда зелена на том берегу, когда на этом - тюрьма.
Как сказал Максим Горький Клеопатре, когда они сходили с ума.
\"Если ты хочешь сохранить своих сфинксов, двигай их в наше гумно.
Мы знаем, что главное в жизни - это дать немного света, если стало темно.\"

Так не надо звонить мне - на телефонной станции мор.
Нет смысла писать мне писем - письма здесь разносит вор.
Ему пофигу любые слова, но как не взять, если это в крови.
Пока мы пишем на денежных знаках нет смысла писать о любви.



Глубоко в джунглях, куда я вернусь, когда я кончу дела.
Глубоко в джунглях, где каждый знает, что сажа бела.
Глубоко в джунглях, где пьют, так как пьют, потому что иначе ничего не понять,
Но достаточно бросить спичку и огня будет уже не унять.